— Многих круг просто отбрасывает,— пояснил эту наглядную демонстрацию Эдан, — однако случались и такие, которым удавалось прорваться дальше. Смерть их, как правило, бывает ужасной. Видишь вон те спирали на земле — вдоль них оседает пыль и мусор?

— Да, вижу.

И правда, пространство между каменными кольцами было покрыто странными вихреобразными узорами и завитками, напоминавшими причудливый орнамент.

— Спирали скручивают попавших в них... вот так.— И Эдан изобразил, будто выжимает обеими руками бельё.— А иные к тому же... как бы сказать...— от неприятных воспоминаний молодого человека слегка передёрнуло, — выворачивают жертву наизнанку! Временами круги работают совершенно непредсказуемым образом; клянусь лбом Дана, что некоторые попавшие внутрь столетия назад до сих пор плутают между окутанных туманом столбов и не могут отыскать дорогу!

— Удавалось ли кому-нибудь пробраться внутрь цитадели?

— Мне известно о существовании лишь одного такого счастливца. Это мой Учитель Эльг. Когда он решил здесь обосноваться, ему поневоле пришлось разгадать загадку менгиров. По его рассказам, штурм брошенной цитадели стал самым опасным приключением в его жизни, и было бы чистым безумием решиться ещё раз на что-либо подобное. Он продвигался между столбов четырнадцать суток, иногда проводя целые дни в полной неподвижности и выверяя каждый шаг, ведь любой из них мог стать последним. С помощью своего искусства и наблюдений за освещением, тенями, расположением камней и узоров на земле ему удалось отыскать верный путь, и к утру пятнадцатого дня он пробрался во внутренний круг и рухнул там. полумёртвый от голода, жажды и перенапряжения. С тех пор цитадель Гориас находится в собственности моего Учителя.

— Чудесно, — произнёс Бринн, поднявшись с валуна, на который присел, и отряхивая пыль с бёдер, — в таком случае, пожалуй, я стану вторым. — И зашагал прямо к менгирам.