Но это потом. А сейчас Тоб, вздохнув, перечеркнул свой крестик вертикальной линией.

Усердно скрипевшие мозги тут же выдавили легенду на случай поимки. "Играем мы, - видел себя Таблеткин перед грозными недругами. - С этой стороны я "Ж" нарисовал, а с той "М" будет. Во! Как на сарайчиках".

Но грозные недруги так и не появились, и боязнь быть пойманным незаметно отступила, освободив место жгучему ожиданию продолжения. И рядом с "Ж" появился кривоватый бублик.

Вдруг острый ужас вернулся. Машинально втянув голову в плечи и потупившись, Таблеткин медленно повернулся. Взгляд суетливо пробежал по холму, захватив нижнюю ступеньку директорского крыльца. Затем он перескочил на ступеньку повыше и тоже не обнаружил ничего сверхъестественного. На третьей ступеньке в поле зрения оказались моднючие бордовые сапоги на высоком толстом каблучище, совершенно не вязавшиеся с жаркой погодой. Удивлённый Тоб быстро вскинул голову и споткнулся, углядев бледную кожу холёных рук. Десять пальцев с ногтями, залитыми фиолетовым лаком.

"Странно, - мелькнула шальная мысль. - С чего это директорша начала красить ногти?"

Взгляд торопливо взлетел по длинному массивному телу в светлом платье. На крыльце стояла женщина, которую (Таблеткин был готов в этом поклясться) видеть ему раньше не доводилось. Строгое полное лицо. Мясистый нос. Лиловые, недовольно изогнутые губы. Высокая причёска, собранная из голубых кудряшек, словно из металлической стружки.

"Не директорша!" - счастливо пронеслось в голове. Спасён! Одним словом, везуха! Если это всего лишь родительница, приехавшая забрать своего слюнявого отпрыска, не дотерпевшего до конца смены, тогда всё путём. Не дай бог, встрянет. А впрочем, да и пускай. Тоб обругает её да исчезнет. Ищи его потом по всему лагерю. А найдут, так это ещё доказать надо.

- Сюда иди, - голос был твёрдым, привыкшим приказывать. Беспрекословный тон мигом прогнал задиристую беспечность.

- Я это... Я... Я, тётенька, - выдавил Тоб и замолк.