
Мне приснился её странный смех. Он даже разбудил меня. И сон как рукой сняло. Я лежал, уставившись в сумрачный потолок, и думал то об Эрике, то о киношной девчонке. Назойливо звеня, проносились в бреющем полёте комары. Из-за окна слышалось стрекотание цикад. От кого-то несло вонючей мазью, на которую кровососущие не обращали ни малейшего внимания.
Длинный таинственный свист раздался у самого окна. Разве ж я мог утерпеть и дальше оставаться в постели? Подскочив к окну и по пути чуть не опрокинув выставляемое на ночь ведро, я высунулся чуть ли не по пояс.
Корпус нашего отряда находился на возвышенности, так что передо мной предстали, как на ладони, почти все значимые места лагеря. Эспланада темнела правее. Я обратил внимание, что ночная влага не сумела справиться со знаменем Электрички. Флаг величественно развевался на ветру. Хотя здесь я не чувствовал никакого ветра. Просто влажная духота. Серебряные звёзды то пропадали, то вспыхивали с новой силой, когда на них падал оранжевый луч, исходящий откуда-то со стороны восьмого отряда. После я взглянул на директорский особняк. С первой секунды я понял: зрелище ещё то! Чёрный силуэт дома на тёмном холме был объят странным голубым сиянием, словно сразу за домиком кто-то включил мощнейший прожектор.
