Видал я того лоха. Что лысый, то верно. Бегает деловой такой, насупленный. Штанины парусами по ветру развеваются. Башка бритая на солнце сверкает. Хотел было спросить, причём тут "Гек", но тот на меня злюще так зыркнул, что я сразу передумал.

Бесславно вторая смена завершилась. Был я Гошей Камским, хотел вырасти в Егора Ильича, а стал Кубой. Полный отстой, а не смена, если бы не качели.

Не хотел я снова в лагерь, видит бог, не хотел. Сейчас, правда, даже сказать не могу, хорошо или нет для нас оно всё обернулось. В общем, приехал, да и побрёл привычными тропами к знакомому корпусу, как положено.

И что бы вы думали, я увидел первым делом? Ну, угадали? Угадали, я знаю, вам легко, вы умные. Естественно, гнусно ухмыляющуюся рожу Таблеткина.

- Э! Куба приехал! - заорал он на весь лагерь. - Бежи сюда, да ходчее, ходчее. Ну, пацаны, сами гляньте, какой тормоз.

Я сплюнул и пошёл к пацанам. Теперь можно было забить на то, что когда-нибудь меня назовут Егором Ильичом. Хотя... Хотя один человек умел звать меня Кубой нежно и душевно. Тысячу раз бы слушал, и не надоело. Только вот оказались мы в разных отрядах.

Глава 2

Неизбежность корявых надписей

Таблеткин, воровато оглянувшись, вытащил из кармана осколок стекла, подобранный у мусорных баков.

Солнечный полдень звенел тёплым дрожащим воздухом. Высоко над головой плескалось полотнище лагерного флага. Тёмно-синий прямоугольник и уходящий вниз из левого угла золотой зигзаг молнии, пронзающий букву "Э". Лагерь назывался "Электрик", и молния очень подходила к названию.

В незапамятные времена лагерь решили назвать "Энергетик". И символ придумали, и вывеску написали честь по чести, да только выяснилось, что есть уже в округе лагерь с таким названием.