будь тот год прямо сейчас, конечно. Подъехав к зданию центрального управления, Егор мастерски припарковался, почти не снижая скорость, выдернул ключ из замка зажигания и направился ко входу. В прихожей скопилось много народа, Гриша Вишневский с «укоротом» за спиной стоял в сторонке и наблюдал, чтобы стоящие в очереди в паспортный стол старушки не настучали по голове молодому поколению, стоящему по той же причине. От коридора толпу паспортистов отделяла тоненькая фанерная перегородка, на которой красовались карта города и портреты первых государственных лиц – президента, премьер-министра и министра обороны. С плоскости перегородки, вожди нации с отеческой любовью и заботой смотрели на свой народ, толкающийся и кричащий на свой лад. Следом за Егором вошла пожилая женщина, скорее всего цыганской национальности. Она обвела взглядом прихожую и медленно подошла к Грише.

 - Ой, какая очередь большая. А можьно я без очереди пройду? – Гриша посмотрел на нее веселыми глазами.

 - Конечно же ... очередь займите, и пройдете, как подойдет ...

 - Ну, можьно я без очереди пройду, - продолжала жалобно клянчить цыганка.

 - Ну, конечно же! – ничуть не смутившись, вновь повторил Гриша, - Очередь займите и, как ваша подойдет, пройдете.

 Егор поздоровался с Гришей за руку, цыганка нехотя, ворча что-то под нос на родном языке, отошла в конец очереди.

 - Как дела?

 - Да, как видишь. С утра народу набежало, дак еще всякого разного,- с улыбкой ответил Вишневский, - Мало, что у магазина трутся, проходу не дают, так и здесь еще канючить пытаются. Хорошо, хоть, без ребенка пришла, я б совсем тогда чеканулся.

 Сам по себе, Гриша был здоровенным мужиком лет сорока, с огненно рыжими волосами и ухоженными густыми усами. Не смотря на то, что в прошлом Вишневский служил наемником в рядах российской армии, воевал во множестве горячих точек и повидал такое, от чего у любого человека крышу бы снесло – он всегда выглядел веселым и добродушным мужичком с румяными щеками и добрыми голубыми глазами.