Ее субтильное телосложение полностью соответствовало характеру слабой и беззащитной девочки и такой же манере поведения. Она всегда старалась доверять людям, открываться им на столько, настолько это возможно и ждать от них того же. И, не смотря на то, что она не раз разочаровывалась в людях – замкнутых и сложных существах, девочка постоянно наступала на одни и те же грабли. Очередной удар «древка» случился совсем недавно, он подкосил ее окончательно, и она все-таки упала на грязную и жестокую землю. Все старые обиды вновь предстали перед глазами, все ошибки и разочарования впились зубами в ее маленькое и доброе сердце. Алиса сидела за кухонным столом и вглядывалась в красочные изображения разнообразных фруктов на гладкой клеенке. На столе стояла резная хлебница из светлого дерева, солонка, большая тарелка с темным виноградом, ярко желтая кружка с еще не остывшим кофе и смайликом, высунувшим набок розовый язык ... а еще там лежал разобранный на составляющие бритвенный станок Александра Назаровича. Чуть поодаль от плоского, почти прозрачного, не будь оно металлическим, лезвия бритвы с черной, чуть смытой надписью Gillette, лежали остальные части станка. Именно лезвие во всем этом нехитром приспособлении мужской гигиены сейчас интересовало Алису больше всего. Она попыталась аккуратно ухватить острую сталь двумя тонкими пальчиками и ... порезалась. Так, не сильно, но весьма ощутимо. Две увесистые капли крови окропили стол, прежде чем девочка отдернула руку и прихватила пораненный палец губами. Взгляд Алисы был прикован к тем двум капелькам – аккуратным полу-шарикам красного цвета, недвижимым на ровной глади массивного стола. И лезвие – уголок окрашен в тот же цвет – это же ее кровь! Она – живая! Живет, дышит, плачет и смеется, гуляет с друзьями, ходит в институт, наслаждается светом и красотой этого сложного и запутанного мира! А надолго ли? В любом случае, это уже ей решать! Лишь ей одной даровано право решать за себя, взрослого и ответственного человека, коим она себя совершенно честно признавала, нисколько не лукавя даже наедине с собственными мыслями.