Александр вновь негромко рассмеялся.

— Я вам еще ничего не предложил, а вы уже произнесли целую речь. Я знаю, что вы занимаетесь наукой. Вернее, работаете на стыке науки и мистики. Это, кажется, называется ноэтика? Так? — (Лобов молчал, дожидаясь, пока выскажется собеседник.) — А чтобы иметь деньги для ваших экспериментов, вы делаете небольшой бизнес, помогая людям, как это у вас сейчас говорят, разруливать ситуацию. Так?

Лобов скептически скривил губы:

— Не думаю, что это достаточно прочная платформа, с которой можно вести вербовку агента.

— Да что вы все заладили: вербовка, вербовка. Не собираюсь я вас вербовать. Я обратился к вам по просьбе вашего покойного друга полковника Ракитина.

— Вячеслав… Вы с ним были знакомы?

— Да. Мы весьма плодотворно сотрудничали.

— Вы хотите сказать, что…

— Нет, нет. Ни он, ни я не были ничьими агентами. Мы просто сотрудничали и были друзьями. Ваш опыт работы в разведке должен вам подсказать, что такое взаимовыгодное сотрудничество возможно.

— Не знаю, может быть… — Лобов пожал плечами. — Он погиб во время командировки на Северный Кавказ, а я слишком поздно узнал об этом и даже не был на его похоронах.

— Это хорошо, что вас не было на его похоронах, — с удовлетворением констатировал Александр, и Лобов в который уже раз с удивлением на него посмотрел. — Это хорошо, потому что ничто в настоящем не связывает вас с полковником Ракитиным. А совместная служба десять лет назад… Это ничто. Да мало ли кто служил вместе с Ракитиным за всю его долгую карьеру.

— Не понимаю вас, потрудитесь объясниться.

— Полковник Ракитин погиб не во время командировки на Северный Кавказ. Я думаю, его убили в Москве. Незадолго до своей смерти он передал мне информацию и свою просьбу — передать эту информацию вам, подполковник Лобов.