После успешной защиты замка Лотар остатки первой экспедиции, так и не ступив на правый берег Удмиры, вернулись в Альмиру, столицу Филании. Не удостоив отца Патриуна награды, кроме словесной похвалы, Церковь отправила боевого священника обратно – покорять дремучие леса и живущих в них дикарей. Второй миссионерский корпус удачно переправился на правобережье и даже основал несколько небольших фортов. Однако своенравные урвасы, маковы и далеры не хотели отрекаться от прежних богов и принимать Индорианскую веру. «Слово» не помогало, миссионеры взялись за «дело», но их попытка обращать мечом привела лишь к долгой, затянувшейся на семь лет войне. Солдаты погибали, на смену им приходили новые; всего на пятом году жизни в лесах отец Патриун уже сбился со счету, сколько раз к ним подходило подкрепление, но точно знал, что остался единственным из основателей поселений, из тех, кто был на правобережье с самого первого дня. Устав от бессмысленных стычек, миссионеры заключили с племенами перемирие, которое довольно быстро переросло в крепкий мир.

Шесть лет благоденствия, прекрасные шесть лет, когда солдаты не надевали кольчуг и носили мечи лишь для защиты от диких зверей. В те беззаботные годы дикари появлялись за стенами фортов так же часто, как филанийцы в их поселениях. Две совершенно разные культуры мирно жили бок о бок, никто никому не мешал. Сначала общие будни, затем общие праздники и семьи, освоение правого берега пошло именно тем самым путем, которым и должно было идти. Однако такой подход к делу почему-то не понравился кому-то в Альмире. Присланные на смену «утратившим воинский дух» войскам отряды хотели покорять, а не осваивать территории. Новые командиры и духовные наставники вели себя жестко как по отношению к племенам, так и к тем «слюнтяям», кто проникся симпатией к «грязным дикарям».