Полковник был убежден, что это глупая шутка, какой-то неуместный розыгрыш, но стоило лишь колоколу на церковной часовне ударить двенадцать раз, как за воротами казарм затрубили герольды. Наученные горьким опытом часовые не стали пререкаться и тут же бросились открывать тяжелые створки ворот. На плац въехала позолоченная карета с гербами генерал-губернатора и эскорт из полусотни кавалеристов первого дельборгского полка.
«М-да… видать, не только обстоятельства особые, но и полномочия… – подумал полковник, чуть ли не подавившись рябчиком. – Дело не в растратах, не в злоупотреблениях властью. Кто из нас не грешен? На такое недруги постоянно жалуются да самому королю доносы строчат. К такому в Мальфорне привыкли. Зря я, ох зря целых два дня как ошпаренный бегал, бумаги в порядок приводил. Этот мужлан в бухгалтерских книгах копаться не будет, вряд ли он там что-то поймет, да и отчеты ему без надобности, разве что мягкая бумажка понравится… Видать, серьезная оказия приключилась. Неужто заговор при дворе зреет или война с дикарями на носу?»
Более чем скромное, совершенно не помпезное появление в кабинете коменданта генерал-губернатора графа Корпштайна не дало ответа на загадки, а, наоборот, только увеличило их число. Рослый и статный, облеченный могуществом и безграничной властью на всем герканском правобережье Удмиры вельможа не величественно вплыл в жалкую комнатушку, а робко вошел и застыл в нерешительности на пороге. Неизвестно, как прошла первая встреча графа с майором в Дельборге, но, видимо, от нее у вельможи остались неизгладимые впечатления.