— Да и мы сами толком не знаем, что это за тайна… или ты знаешь, но мне не говоришь, — грустно закончила девушка. — Что за антистурктуры, откуда они…

— Я…

— Не оправдывайся. Ты дроу, что с тобой поделаешь? Ладно, пойду.

— Погоди! — я дёрнул её за руку, усадил рядом с собой, нетерпеливо раскинул "алые флажки" по контуру комнаты. — Знаешь, что такое Гинунгагап?

— Мировая бездна… из которой возник этот мир. Ну, или что-то типа того.

— Почти. Гинунгагап — это то, в чём растёт Иггдрасиль, это земля и воздух вокруг него — и между мирами. Это — то серое и неправильное, то, что хуже небытия… то, что в зеркалах. Девять провалов в Мировую Бездну — девять замкОв-зеркал. Понятно?

— Стоп, — она приложила палец к моим губам. — Девять зеркал… девять свернувшихся миров. Девять погибших до-богов… До-боги не приносят себя в жертву! Они погибают… свёртывается их мир…

— Нет, — с тяжелым сердцем я признался в том, что провалы в Гинунгагап существовали всегда, и именно смерть может их закрыть. Она смотрела на меня, кусая губы, потом решительно тряхнула головой, продолжила, как ни в чём не бывало:

— Значит, это… эти жертвы создают зеркала и для лучшей сохранности размещают их в девяти разных мирах. И приставляют к ним магов-привратников, обязанных хранить тайну до самой своей смерти. А сейчас кто-то пытается подчинить себе Мировую Бездну. На стороне этого кого-то — маг, любитель гомункулусов, которому, видимо, принадлежит одно из зеркал — и он засёк тебя через него!

— Так. Значит, он может таким же образом увидеть и остальных привратников?.. Дай-ка твою карту.

Мы склонились над нарисованным от руки Иггдрасилем: в Мидгарде осталось только одно неразбитое зеркало — в веере Джинми. Мир Ёрс.

— Что будем делать, Дар? Сразу сунемся к нему?

— Это глупо. Сначала надо найти остальных привратников — в Асгарде и Нифльхельме, предупредить их и договориться о помощи, может быть… Лаэли, ты сможешь как-нибудь вспомнить структуру зеркала? И найти его — как-нибудь. Это невозможно?