Януш к тому времени успешно ретировался, не желая служить пушечным мясом. Аспид же, изобразив оскорбленную… (хотела сказать — невинность, но это уж точно не про рогатенького!)… гордость, удалился следом, пытаясь топать ногами.

И осталась я, такая одинокая, позабытая и позаброшенная, как сосна на севере диком. Слава богам! Иногда все эти существа так раздражают — просто тем, что ходят, разговаривают, дышат…

Йес, привет, депресс.

— Привет, Лаэли.

Пару мгновений я задумчиво дёргала парик, размышляя о превратностях судьбы и о дурдомах для юных магиков, доведённых до ручки злыми преподами.

— Вроде уже поздоровалась — здрасьте вам, Депрессия.

— Я что, так плохо выгляжу? — осведомился Депресс, и я соизволила обернуться.

У Депрессии были ясные голубые глаза, светлая кожа и очень длинные ноги. И руки. И уши. Короче, это был Алхаст.

— Алхаст? А ты что здесь делаешь?

— Высаживаю мандрагоры? — предположил эльф. — На балу-то — самое место. Или охочусь на драконов? Как ты думаешь?

— Думаю, ты говоришь глупости, — изрекла я и наконец-то сдёрнула парик. — Ох, как в нём жарко.

— Ещё бы. Почему ты в такой… кхм… боевой раскраске, Лаэли?

Только махнула рукой — как объяснить другу то, что и сама понять не в силах?

— Лаэли, а давай сбежим?

Эльф стоял, спрятав руки за спиной, склонив голову к плечу, посматривал на меня — спокойно, ласково. Да ему и не нужно ничего объяснять…

Накинув Мантию Отвлечения, мы выбрались из Главного Корпуса и поторопились в Летний Сектор территории. Я скинула неудобную обувь, и смыла штукатурку с лица в первом же попавшемся ручейке.

— Так ты мне нравишься гораздо больше, — серьёзно сказал Алхаст, дожидаясь пока я вернусь в человеческий облик.

— Не поверишь, мне тоже. Почему ты не остался на балу?

— А почему я на них вообще никогда не хожу? Кстати, а… Аспид был там?