А планетой этой оказался Орел, и вместе с ней погиб Мозгоскоп, из кого бы он там ни состоял. И никогда больше этим тварям не суждено было летать к другим мирам, чтобы захватывать и губить их.

Но, мальчики и девочки... Я стоял рядом с землянами, поглощенный разноцветным сиянием, и не мог дышать от потрясения и горечи. Да, Мозгоскопа больше не было. Да, отныне он не будет угрожать нам или Земле, или еще кому-нибудь. Но Орел с его маленькими зверьками, с его веселой и настырной травой, с его буйством морской жизни - теперь Вселенная утратила всякую надежду на расцвет и развитие этой жизни. Разумеется, миров много, и другой жизни также очень много. Но даже сделав доброе дело, вы всегда должны задумываться о том, что, возможно, существовал и другой способ добиться благой цели. Такой способ, который не повлек бы за собой ничьей гибели.

Мы смотрели как умирает Орел. Кора планеты закипала слой за слоем; лава, взрывы газа, разнесенные на куски горы, сумасшедшие ветра и океаны, изливающиеся в космическую бездну. Плевать на Мозгоскоп, плевать на миркатов. Я оплакивал этот мир и всю существовавшую в нем жизнь, которая отныне будет существовать лишь в нашей памяти.

А миркаты... Что говорить о миркатах, когда даже я чувствовал, как разрывается мое сердце, как меня трясет от этого зрелища? Представляю себе, с каким чувством смотрели они на ужасную гибель своей родины.

Я огляделся по сторонам и... и тут произошло нечто невероятное. Как только погиб Мозгоскоп, все миркаты куда-то исчезли. Их исчезновение сопровождалось легкими хлопками, и до нас наконец дошло, что каждый из них был лишь изображением, осязаемым изображением мирката, живущего на планете. А когда не стало живых миркатов, не стало и их изображений.

- Спасибо, Маленький Джон N_5, - мысленно сказал я и услышал мысленный же ответ: