– Лейтенант Ухура, вы вполне можете покинуть этот пульт, все равно от него сейчас нет никакой пользы. Найдите кусок телефонного кабеля и подслушивающее устройство. И направляйтесь к переборке госпитального отсека. Вы сможете услышать, о чем говорит доктор Мак-Кой, но не отвечайте ему. Привлеките его внимание с помощью перестукивания. Передайте сюда вашу беседу с ним с помощью карманного передатчика. Исполняйте.

– Есть, сэр.

С ее уходом на мостике не осталось никого, кроме Кирка. Он ходил по мостику взад-вперед и наблюдал за большим экраном.

Оставалось двенадцать минут.

Затем зазвучал зуммер передатчика. Он выхватил его из кармана.

– Здесь Кирк.

– Лейтенант Ухура, сэр. Я установила контакт с доктором Мак-Коем. Он утверждает, что нашел частичное решение проблемы.

– Спросите его, что он имеет в виду под частичным.

Прошло несколько мгновений мучительного ожидания, пока Ухура отстучала этот вопрос по стене госпитального отсека. Металл был толстым; возможно, она пользовалась молотком, но даже и в этом случае стук едва-едва можно было расслышать.

– Сэр, он хочет что-то выпустить в вентиляционную систему корабля – какой-то газ, сэр. Он говорит, что может это сделать прямо из госпитального отсека, и этот газ быстро распространится. Он сказал, что это подействовало на лейтенанта Зулу, и, очевидно, излечит всякого, кто заболел, но он не может ручаться за его воздействие на здоровых членов экипажа.

– Это похоже на обычное предупреждение Мак-Коя, но спросите его, как он сам себя чувствует.

Опять долгое ожидание. Затем:

– Он говорит, что чувствовал себя очень плохо, сэр, но сейчас все в порядке благодаря противоядию.

Это могло быть правдой, а могло и не быть. Если сам Мак-Кой заболел, невозможно предсказать, что он там приготовился выпустить в атмосферу корабля. С другой стороны, запрет тоже может не остановить его. Если бы только прекратилось это чертово пение! Из-за нет совершенно невозможно собраться с мыслями.