– А что ж так? – генерал пожал плечами. – Напрасно… Мне вот, знаете ли, приятно обращаться к моим орёликам "господин солдат". Новый строевой устав считаю делом правильным. Ни к чему нам в новой России "ваши благородья" и "ваши превосходительства". А солдатики, – он слегка улыбнулся, – они ведь и правда господа. Господа своей земли.

– Эка вы хватили! Я ведь не об этом.

Дальше слушать спор Твердов не стал, про себя решив, что этот бородач в свитере бывший красный. А может и нет, ну да чёрт с ним. Призрак братоубийства в России давно загнан в самые дальние закутки, а вот поди ж ты, нет-нет да всплывают отдельные отголоски.

Выбрав блюдо в "демократично-поездном" меню, Елисей подозвал официанта.

– Чего изволите-с, господин офицер?

Твердову вдруг захотелось хохотнуть, очень уж к месту пришлись прозвучавшие слова. Но он сдержался. И краем глаза заметил улыбку генерала.

– Запечённую утку… – сказал Елисей. – Гарнирчик к нему… Картофель пюре, пожалуй, и горошка маринованного.

– Сей момент, – произнёс официант, записав заказ.

– Постойте, любезный, – обратился генерал, – а принесите-ка нам штоф(3) коньяку. Какой у вас тут имеется?

– Есть Голицынский, есть крымский…

– Остановимся на крымском, – Авестьянов поймал согласный кивок Денисова и посмотрел на Елисея. – Вы как, ротмистр? Не желаете присоединиться?

– Не откажусь… – ответил Твердов, совершенно не ожидая подобного оборота.

– Вот и славно… Итак, штоф коньяку и три рюмашки.

– Как изволите, – кивнул официант, удаляясь.

И только он ушёл, у столика появился молодой служащий Горно-инженерного Корпуса в скромном чине 12-го класса. Несмело улыбнулся, растянув незаматерелые ещё усики, помялся секунду и спросил:

– Господа, разрешите к вам присоединиться?

– С нашим удовольствием, – за всех ответил генерал и взялся представить инженеру всех сидящих.