- Молод он и глуп, улицы не видел - сразу видать паренька из чистой семейки. Он не пугает, а будто сказки сестрам на ночь читает. Куда ему с Пуго тягаться. Дело, конечно, не мое, но зря вы этого сопляка к Пуго послали.
- Не зря Дербитто, не зря… Клиент должен расслабиться… хорошо расслабиться. Как расслабится, так и хватай его за шкуру… за мягкую, расслабленную шкуру…
Трактирщик, обернувшись на скрип отворяемой двери, осклабился:
- Здравствуйте, господин Дербитто. Вот беда-то какая: и вам эти заячьи тушки поспать не дали спокойно?
- И тебе привет… Пуго…
- Что, господин главный стражник, тоже мне будете страшные байки про зассанные оазисы в пустыне рассказывать, или, может, как честные люди поговорим? Хотя какие, в тухлую печень, могут быть честные люди в этом подвале в такую пору?
Стражник попробовал передвинуть табурет ближе к столу, но куда там - приколочено все к полу на совесть. Присел так, как смог, в отдалении, вздохнул:
- Бывают здесь честные, бывают - всех по себе не ровняй.
- Если говорить по-совести, то честнее меня человека между стен нет - вы же знаете.
- Пуго - давай без шуток. Не будем время терять - до рассвета недолго осталось. Как рассветет, мы должны будем привести зайцам убийцу… или принести. И признаюсь честно - пока что лучше тебя мы никого на эту роль не нашли. Сам понимаешь…
- Да не дурак я, господин старший стражник - все понимаю. Но понимаю и то, что зайцам меня в любом виде вам не всучить. Не примут они такой гнилой товар. Вы гляньте на меня, внимательно гляньте - ну разве найдется в этом городе дуралей, что поверит, будто я, хорошо всем известный трактирщик Пуго, способен был из кучи зайцев нарезку сделать? Да такого дурака даже на смех поднимать не станут - ну что взять с убогого?
- Да все я понимаю. Но пойми и ты - рассвет на носу, а предъявлять нам некого. Совсем некого. Кроме тебя, конечно. Трактир твой? Твой. Сапог твой? Твой. В мятеже Гиора засветилась морда твоя? Засветилась. И после всего этого пойман ты был моими стражниками у внешних ворот. Куда это ты, на ночь глядя, из города подался? Уж не от правосудия ли скрыться хотел?