Надо делать хоть что-то. Нельзя стоять на этом месте. Нельзя. Плохое это место.

* * *

Тихо журчит вода под старой мельницей. Рабочие сняли с колеса лопасти, а новые не поставили. Незачем ставить – река здесь обмелела, ушла в новое русло. Там теперь строят другую мельницу, получше старой. А сюда никто и не заглядывает, тем более ночью, в предрассветный час, когда вся нечисть озверело ищет добычу, спеша насытится перед дневной спячкой. А ведь в омутах под мельницами много чего нехорошего прятаться может.

Плохое место. Если бы кто-то в эту пору проходил мимо, то сам бы убедился в этом. Из окон и щелей струится мерзкий синий свет, внутри что-то потрескивает, и кто-то бубнит на неизвестном языке.

Не иначе некры какую-то гнусность творят.

– Целое стало меньше.

– Мы ощутили потерю.

– Наша часть и так мала, а теперь стала еще меньше. Нам больно.

– Твоя боль, боль части и целого. Мне больно вместе с тобой.

– Целое, впусти часть со мной, дай мне прикоснуться. Издалека прикоснуться. Почувствовать.

– Тебе не дадут это осуществить. Ты потеряешь себя в целом. Твоя миссия как части еще не окончилась. Крепись и приблизь миг единения.

– Мне трудно. Но я сделаю все, чтобы объединить часть с целым.

– Найди того, кто сделал целое меньше. И прекрати его существование.

– Мы прервем его существование. Никто не должен делать целое меньше, даже если это часть.

– Целое имеет еще одно дело. Целое посмотрело все, что видело наше новое око. Целое нашло странное.

– Если часть должна знать что это, то часть готова слушать про странное.

– Око сделало съемку южного материка.

– Око делало то, что должно было делать. Мы должны сделать материк своим сейчас. И частью целого потом.

– Да часть, око делало то, что должно было делать. И око нашло радиосигналы в дециметровом диапазоне. Источник сигнала был на южном материке.