Так все и получилось буквально через считанные минуты после того, как я встретил Пиретту. Последние два года и три месяца каждое следующее мгновение ровным счетом ничего для меня не значило - а теперь я вдруг стал задумываться о будущем. Поначалу заглядывал не так уж далеко - ведь эта способность во мне почти атрофировалась. Но с каждой минутой я все больше ждал и надеялся. Жизнь возвращалась, чтобы я мог продолжить свои странствия в этом мире.

Я задумывался о будущем - а разве это не был первый шаг к обретению моей потерянной жизни?

- А ты почему здесь? - спросила девушка и коснулась холодными пальчиками моего обнаженного предплечья.

Я положил ладонь ей на запястье, но Пиретта вздрогнула, и я в смущении отдернул руку. Тогда она пошарила вокруг себя, нашла мою руку и положила ее поверх своей.

- Я был на войне, - стал объяснять я. - Меня ранило из миномета... а потом я оказался здесь. Я... я не хотел... или не мог... не знаю... я долго не хотел ни с кем разговаривать. Но теперь все в порядке, резко закончил я, вдруг оказавшись в ладу с самим собой.

- Да, - твердо сказала Пиретта, будто этим все и решала. - Теперь скажи. Ты тоже чувствуешь Время Ока - или ты из тех? - В ее голосе прозвучали жесткие нотки. Я просто не знал, что ответить.

- Из кого - из тех?

Слегка скривив свои полные губы, девушка медленно проговорила:

- Я о тех бабах, что подносят мне лохань. О тех подлых, грязных прислужницах!

- Если ты о смотрителях и сиделках, - уловил я, кажется, ее мысль, то я не из них. И надоели они мне, наверное, не меньше, чем тебе. Разве мы вместе от них не спрятались?

- Найди мне, пожалуйста, какую-нибудь палку, - попросила Пиретта.

Я огляделся - и, за неимением лучшего, выломал ветку живой изгороди.

- Подойдет? - Я протянул ветку Пиретте.

- Спасибо, - поблагодарила она и принялась оголять ветку, обрывая с нее листья и прутики.