– Отчего же имя такое печальное? – спросил Жихарь.
– А жизнь-то у нее какая? – ответил кузнец.
И рассказал о том, что княгиня Апсурда на своих семи возах с приданым ехала к батюшке с жалобой, да не доехала: полюбилась по дороге вдовому кривлянскому князю Перебору Недосветовичу. А у Перебора Недосветовича дочка – вот эта самая Карина. Разумница и книжница, женихов, как мусор, перебирала, вот и припоздала, дождалась мачехи на свою голову. Мачеха же, как и полагается, задумала ее погубить – послала дочку в лес землянику искать под снегом, двоих верных слуг – из наших же, кстати – к ней приставила для верности, чтобы не воротилась. Те девушку привязали к дереву, да и были таковы: кровь на себя брать не стали – и так замерзнет.
– На ее счастье, – продолжал кузнец, – шлялись по лесу своим обычаем два зимних ухаря – Морозка да Метелица, ты их знаешь, да с ними третий, товарищ Левинсон, – он, говорят, из Разгром-книги приблудился. В кожаном кафтане кургузом. Стал у них за старшего. И не приказал девицу морозить и заметать, а велел вывести к людям. То есть к нам. Тут ее признали, обогрели, стали думать думу и вот что надумали...
Куриное варево привело Жихаря в ум, он стал слушать внимательно.
– Что нам опять без власти сидеть, друг дружке головы листать? Жупел нас приучил к лютости, теперь не отвыкнуть. А тут готовая княжна, хорошего роду, законы понимает, даром что незамужняя. Ну, самых недовольных утихомирили, да и присягнули ей на верность – а что делать? Неведомо, когда ты проснешься да не примешься ли сызнова в кабаке княжить?
– Так-так, – сказал Жихарь и забарабанил пальцами по столу.