Про Жихаря Дерижора только слышал слыхом, но рассказам не верил, поскольку и сам был горазд на выдумки. Когда у княжьего крыльца поднялся шум, Дерижора нехотя встал с лежанки, велел напарнику подержать тулуп и вразвалочку вышел на крыльцо.
Богатыри долго стояли друг против друга - один наверху, другой внизу. Потом Дерижора все-таки сошел вниз - ему мечталось поскорее покончить с этой докукой и вернуться на лежанку досматривать сон о родном городе с белокаменной лестницей до самого моря. Но даже на земле превышал он Жихаря на голову.
- Ты Соломону Давидычу не родня приходишься? - спросил Жихарь. - А то похож. Не дело выйдет, если я тебя обижу: мы с премудрым царем из одного котелка ели, одним плащом укрывались.
- Делай ноги, - посоветовал Дерижора. - А то будет такое, шо это немыслимо. Ой, шо будет, шо будет!
- А что будет? - удивился богатырь.
- А станут тебя повсюду искать, да не найдут, и мамочка заплачет...
- Не родня, - решил Жихарь. - Тот был премудрый, а ты, гляжу, преглупый. За чужого дядю голову подставляешь. Дай пути, не доводи до худого.
- Лучше сделай так, шоб я тебя не видел, - сказал Дерижора Подержи Мой Тулуп.
- А, это можно,- охотно согласился Жихарь. Он за спиной соорудил из указательного и безымянного пальцев нехитрую рогульку и рогулькой этой ткнул княжьему заступнику в черные печальные глаза.
Дерижора возопил и схватился руками за лицо.
- Глаз не бабья снасть, проморгается, - утешил его богатырь, потом легонько плечом устранил с пути и побежал в терем.
На лестнице никакой стражи не было вовсе, и в княжескую светлицу богатырь ворвался невозбранно, но тут в нос ему шибанула страшная вонь, будто не ко владыке Многоборья Жихарь пожаловал, а в несчастное село, где погуляла Коровья Смерть.