Пако трескается спиной о стену, сползает на пол и остается сидеть, посасывая разбитый сустав.

Юджин подходит к двери, трогает замок.

– Рвануть? – спрашивает он.

Артём качает головой:

– Разве мы куда-то торопимся?

Насвистывая песенку «Скачет по полянке бычок», в этот сезон очень популярную на русском гало, Артём пристально смотрит на оператора. Как тигр, выбирающий, с какого конца начать кушать пойманного кабанчика.

Пако не выдерживает.

– Сэр,– шепчет он по-английски.– Я готов сотрудничать. Только помогите мне смотаться отсюда.

– Зачем? – тоже по-английски осведомляется Артём.

Оператор умоляюще глядит на Гриву. Лицо офицера «Алладина» ниже глаз закрывает маска. В дневном свете ее ткань кажется серебряной.

– Сэр,– бормочет Пако.– Если мы здесь останемся, мы сдохнем. Это нас сожрет.

– Не думаю,– флегматично роняет Артём.– Мы очень невкусные. Верно, майор?

– Точно,– соглашается О'Тулл.

– Нас-то не съедят,– спокойно говорит Грива,– а вот насчет тебя – не обещаю. Так что, приятель, собери мыслишки и реши, что ты нам хочешь рассказать. Не торопись, подумай как следует, чтобы ничего не забыть.

Артём встает и посылает еще один запрос Головастому. Ответ прежний: «Анализирую».

Грива усаживается в кресло, разворачивает его к потеющему от страха оператору.

– Друг мой Пако! – говорит Артём, вновь переходя с английского на испанский, причем с отчетливым мексиканским произношением, точно таким же, как у пленника.– Друг мой Пако, ты католик?

Судорожный кивок.

– Тогда, амиго, будь со мной откровенен, как со своим падре. Ты понял меня, Пако?

Еще один нервный кивок.

– Чем вы тут занимаетесь, амиго?