– Дина, сказал я, – пойди и переоденься.

– А разве ты не собираешься…

– Я ничего не собираюсь. Иди и оденься. Сейчас. И не будем спорить.

Обидевшись, Дина ушла и до конца вечера сидела в своей комнате.

Шейла и я провели неожиданно приятный вечер. Я открыл бутылку Rudesheimer, а потом еще и Niersteiner, и наше настроение заметно улучшилось.

Тут я посчитал, что наступил подходящий момент, и рассказал Шейле о возвращении Джоты.

Я неправильно оценил ситуацию. Лицо Шейлы превратилось в застывшую маску и она спросила:

– Он надолго приезжает в Шатли?

– Джота не сказал ничего определенного.

– Надеюсь, он не собирается останавливаться у нас?

– Нет. Он хочет попросить Джила…

– Если он придет к нам в дом, то я не выйду из своей комнаты.

– Шейла, он обещал…

– Он обещал, – в голосе Шейлы прозвучала с трудом сдерживая ярость. Она вскочила на ноги и начала ходить по комнате, судорожно сжимая и разжимая кулаки. Шейла не слишком часто теряла самообладание, но когда это происходило, ее было невозможно остановить. – Я никогда не говорила тебе, почему я так тогда разозлилась, Вэл.

Вовсе не потому, что Джота начал приставать ко мне. Если бы такой человек, как он, хоть раз не попытался бы пристать ко мне, я бы посчитала, что мне пора уходить в монастырь. И дело тут даже не в том, что он воспользовался твоим доверием, чтобы заманить меня в такую ловушку… А потому, что когда ты вернулся, когда ты вошел…

Она сумела так завести себя, что некоторое время не могла произнести ни слова. Ее лицо раскраснелось, грудь вздымалась, и я подумал, что уже давно не видел Шейлу такой красивой.

Конечно, я никогда не смогу забыть тот случай, когда застал Джоту, пытающимся изнасиловать мою жену. Это было ужасно и совершенно неправдоподобно. Я всегда думал, что если у Джоты появятся подобные желания, то он непременно сначала сообщит об этом мне. Ну, например: «Вэл, я хочу Шейлу. И рано или поздно, я ее заполучу. " Так всегда поступал Джота. И я этого немного боялся.