— Ничего себе! — Белка покачала головой. — Ну, Элиар… честное слово, я в шоке. Никак не ожидал от тебя такого великодушия.

— Я ж не дурак, в самом-то деле, — буркнул он. — Кое-что могу. А от тебя слишком многое зависит.

— Гм, а разве это — единственная причина?

На долгое мгновение во дворе воцарилась неловкое молчание. Эльф заметно напрягся, насторожился, но отвечать не спешил: зачем говорить вслух то, что и так очевидно? Для чего сотрясать воздух впустую? Если со вчерашнего вечера в его голове крутилась только одна настойчивая мысль? И одна волнительная картина?

— Зачем ты пришел, Элиар? — беззвучно шепнула она, и Светлый мгновенно понял, что пропал.

Он странно посмотрел на ее спокойное, немного задумчивое лицо, потом перехватил открытый взгляд голубых взгляд и странно замер, почему-то ощутив, что начинает проваливаться в какую-то бездонную пропасть. Как и раньше, на Тропе, когда он рискнул впервые заглянуть в эту ледяную бездну. Даже тогда, когда не понимал причины, все равно смотрел и точно так же пропадал. Но, что удивительное, совершенно не желал оттуда возвращаться. Не отказался от сумасшедшей идеи штурмовать Тропу, как собирался, а наоборот, странно доверился, признал за пацаном (да, тогда она еще казалась ему пацаном) право повелевать, покорно склонил голову и… выжил. Выходит, уже тогда что-то почувствовал?

У него вдруг стремительно расширились зрачки, гулко и тревожно стукнуло сердце, по телу прошла волна необъяснимого жара, а затем наступило странное оцепенение, в котором было хорошо и как-то очень спокойно. Правильно, что ли? Он не мог объяснить. Просто чувствовал, что так должно быть, и совершенно не хотел сопротивляться.

Белка внимательно изучала его с высоты своего насеста и тоже молчала.

— Прости, Элиар, — наконец, сказала она, отводя глаза. — Но у тебя ничего не получится: на меня не действует магия.

Он слегка вздрогнул.

— Что, совсем?