Охрана застыла в замешательстве. Тут заговорил Карлос: - Вы, сударь, рискуете совершить роковую ошибку. Я - король...

- Поднесите факел к его лицу! - потребовал нападавший.

- Поднесите факел,- повторил Карлос глухо.

Паж приблизился к королю.

- Ближе, ближе! - закричал нападавший и кричал до тех пор, пока Карлос, испугавшись жара, не отшатнулся. Тогда нападавший выпрыгнул из своего убежища и отбросил мушкет. Стража сбила его с ног. Капюшон слетел у него с головы.

- Что это значит, Себастьян?-спросил Карлос, узнавший шута.

- Горе мне, ваше величество! Я спутал вас с одним еретиком, по которому давно плачет костер. Из-за меня вы чуть не изжарились. Нет мне прощения! - завсхлипывал шут, скрученный по рукам и ногам.

- Отпустите его. Это всего лишь шут,- сказал король и попытался улыбнуться, ибо не подобает властелину всерьез принимать проделки шута.- Не думал, Себастьян, что ты способен на такое остроумие. Я запомню это.

У обитателей замка, которых король запоминал, частенько случались желудочные колики со смертельным исходом...

Камачо, борец за веру (продолжение)

Окончив писать, Камачо добавил к выпитому у дона Кристобаля пару стаканов вина и, не вставая из-за стола, задремал. Разбудили его голоса в коридоре. Через замочную скважину он сразу признал Гойкоэчеа и его слугу. Ругая себя на чем свет стоит за то, что заснул не вовремя, он сунул за пазуху бумагу с доносом и побежал следом за ними. Его распирало от желания узнать новые подробности страшного преступления.

Когда альгвасил выскочил на улицу, купец уже кудато исчез, а слуга неторопливо двигался к центру города.

Он миновал архиепископский дворец, обогнул собор, чей остроконечный шпиль терялся в тяжелых облаках, и вышел к Алькасару. Дальше начало твориться непонятное: если бы не позднее время и дождь, разыгравшийся не на шутку, могло показаться, что слуга вышел прогуляться. Он петлял, неизменно возвращаясь ко входу в замок, и Камачо плелся за ним все с меньшей охотой.