Заорать в таких тисках даже и не пытаюсь. Лишь хлюпаю остатками раздавленного горла.

Зато стало светлее. Ровно на два его зрачка.

- Не бойс-ся. Ты будешь спасен...

Ага, жди. Кому другому зубы заговаривай, свои-то клыки вон как выпустил. Денег не хватило у дилера бладом разжиться, как "правильные", богемные юпы. Коленом бы тебя в морду половчее...

- С-скоро все будет хорош-шо...

Перед глазами выплывает лезвие ножа. Самоделка. Расплавил столовое серебро, а рукоятку изолентой обмотал.

Как он таким скальпелем головы режет? Призрак Сонной Лощины, мать твою.

Нехорошо. Ведь не я тебе нужен. Совсем не я. Но сказать этого уже не могу. И коленкой по морде, жаль, тоже.

А уши мои сдаваться не хотят. Все слышат. И крыльев мышиных хлопки, и другие, погромче. А вот как ты валишься мешком - уже нет. Потому что сам на задницу по стене съезжаю.

- Отойди от него! Живо!

Никак мне?

- Я кому говорю?!

И откуда силы взялись? Второе дыхание, разве что. Но через юпа я не перебрался - перелетел.

Из темноты выныривает могучая фигура в милицейской форме. Подходит к маньяку и отправляет в него еще две пули. Деловито, будто уколы ставит.

Выстрелов не раздается - глушитель.

Возникает и второй, в штатском. В черном весь, одна рубашка белеет.

Который в форме, бросает этому пистолет, а сам коленом упирается юпу в живот. Из резиновой дубинки, превратившейся в ножны, вылетает острый деревянный кол и входит в грудь.

Подстреленный, шипя, норовит вскочить. Когти прорывают перчатки, тянутся к толстой шее. "Форменный" давит на кол двумя руками, навалившись всем своим многопудьем.

Слышали, как проламывается грудина?

И еще звук - не хрусткий, но смачный.

Руки с когтями падают.

- Все. - "Форменный" встает.

Штатский сворачивает глушитель и прячет во внутренний карман.