– Я пришёл за вами!

– За мной? Зачем?

– Поговаривают, что герцог скоро прикажет вас казнить. Мы хотим помочь вам, с нами бургомистр и… ещё несколько влиятельных людей.

– Но куда я пойду? Кому я нужен?

– Нам. Всем нам. Честные люди так редки, что ценятся на вес золота. Вас приглашает к себе князь… без всяких условий. Он обещает вам защиту и покровительство.

– Я дал слово.

– Что? Какое слово? Герцогу?!

– Я поклялся служить ему верой и правдой.

– Вас же казнят!

– Я дал слово.

– Вы что – не понимаете? Герцог предал вас, отдал в залог вашу честь за наши жизни.

– Вы же живы?

– Только потому, что вы такой осёл! Если бы не ваше упрямство…

– Если бы не моё упрямство, я бы не сидел здесь, вы были бы мертвы, и не пришли сегодня ко мне. Я рад, что я честный человек. Действительно рад…

– Чёрт! Да вы… осёл, упрямый осёл!

– Меня рано оплакивать. И я не стою ваших сожалений – не такой уж я хороший человек, как вам кажется…

Его вывели из темницы, помогли помыться, постригли и одели. Из прежней одежды он попросил оставить только старую серебряную фибулу – круг, разделённый пополам ломаной стрелой. Модельер герцога поморщился при виде такой безвкусицы, но ничего не сказал. Через два часа, посвежевший и помолодевший, но по-прежнему бледный, как смерть, он предстал пред очами герцога.

– Прости, – сказал герцог, подходя ближе.

Он с достоинством поклонился. Плащ взметнулся тяжелой морской волной, облапив тело. Рукоять меча в золочёных ножнах привычно легла под ладонь.

– Мой господин? – вежливо осведомился он. В тоне, каким были сказаны эти слова, проскользнул изрядный холодок.

– Прости меня, Салим. Я был не прав, – герцог был настоящим властелином и, как всякий властелин, очень не любил признавать собственные ошибки.

– Вы были правы, мой господин. Вам не за что извиняться.

– Молчи! – вскипел герцог. – Если я говорю, что был не прав – значит, я был не прав. Понял?