Наверное, Винс, как обычно, пришел занять денег или принес какую-нибудь запрещенную штуку, чтобы спрятать здесь от посторонних глаз. Он частенько так делал, когда мы жили все вместе. Я предполагала, что в тщательно завернутых свертках, которые он иногда приносил и в хижину, вряд ли находились безобидные игрушки. Иначе зачем так тщательно скрывать их от посторонних глаз? Однажды я попробовала приподнять один из таких пакетов, однако он оказался таким тяжелым, словно там лежали кирпичи. Я как-то поинтересовалась у Грейс, не связан ли ее старший сын с одной из промышлявших в районе банд.

– Я ничего не хочу об этом знать! – таков был ответ.

Что ж, я никогда больше не затрагивала в разговорах эту тему.

Я включила тусклую лампочку на лестничной клетке за дверью и открыла замок входной двери. Спустившись на несколько ступеней, я действительно увидела Винса.

– Привет!

Юноша посмотрел на меня своим обычным угрюмым взглядом и засунул руки в карманы. Несмотря на жару, на нем были черная футболка, джинсы и короткая синяя куртка с поднятым воротником. Грейс всегда возмущалась жалобами старшего сына на отсутствие денег, в то время как он постоянно покупал себе новую одежду.

– Ты не видела Уилла? – спросил он про своего десятилетнего брата.

– Нет, он здесь не появлялся. Опять этот озорник разгуливает по округе в такое позднее время? – спросила я, чувствуя, как голос становится резким, походя на голос Грейс.

– Не знаю, просто решил проверить, не тут ли он. Скажи матери, что я искал его, ладно?

Затем, кивнув в сторону лестницы, добавил:

– Эти парни хотят поговорить с тобой.

Теперь я заметила позади Винса нескольких мужчин, стоявших в темноте на лестнице. Сощурив глаза, попыталась разглядеть незнакомые лица. Из четверых мне оказались знакомы лишь двое – мясник и водитель автобуса, который ездил по маршруту между полем Ярдс к югу от эстакады и самой крайней улицей Нижнего Сиднея. Двое других мне незнакомы.