Так ведь в том все и дело!

— Я… не о себе… — ломким голосом выговорил Джей.

Как, ну как объяснить? О себе, о своей участи что ему горевать — он и мечтать не смел, что смерть подарит ему тропу сквозь туман, аромат листвы и палой хвои, шум ветра в вершинах сосен над головой, рябиновый полог, тепло огня и лица друзей… и он не может, не может отсюда, из вечности, докричаться до тех, кому скорбная весть вошла ножом под ребра, не может осушить их слез и утишить их горя…

Тонкие пальчики Дженни сжали его руку. Она понимает… не может не понимать — ведь и она тоже…

Эдмонд приспустился на одно колено рядом с ним и заглянул в глаза.

— Это только вечность неизменна, — тихо сказал он. — А время… время лечит. Поверь мне.

Он тоже понимал. И его понимание слетало с уст теми словами, которые единственно и могли сохранить Джею рассудок при столкновении с вечностью.

— А вечность? — прошептал Джей.

Эдмонд ответил не сразу. Он обвел взглядом поляну, костер, побледневшее личико Дженни, замершее лицо Джея…

— А вечность ждет, — твердо произнес Эдмонд.

Стеклянный эльф. Осень. Эйнсли

По сухой до звона осенней листве лошади ступали неспешным шагом, и их никто не торопил. Джеральду некуда было спешить.

— Вы никогда прежде не видели Роберта де Бофорта? — как бы между прочим спросил Лэннион.

— Нет, — равнодушно ответил Джеральд. — Да и где я мог его увидеть? В Эйнсли я отродясь не бывал. А леди Элис… вы же знаете, как она отчаянно молодится. Появиться при дворе со взрослой дочерью и почти взрослым сыном — то же самое, что и назвать свой настоящий возраст. Нет, пока это хоть самую малость зависит от леди Эйнсли, младшее поколение Бофортов не покинет замка ни при каких обстоятельствах.

— Даже по королевскому приглашению? — Лэннион пытливо взглянул на Джеральда. — Ведь вы могли приказать юному Роберту приехать.