Вспомнит Бэсила Рандевера, в тот  день  он  был  первым,  кто  встретил катер. Самый толстый и самый дружелюбный,  человек  на  всей  планете.  Он прокричал ему как всегда:

   - Письма привез, Панчуга?

   Панчуга - уаловская транскрипция  пьянчуги.  Так  прозвали  Виктора  за отечное  лицо,  следствие  частых  перегрузок,   обычная   история   среди патрульщиков.

   Он возил им письма, инструменты, приборы, одежду, посуду - любая мелочь с Земли ценилась  здесь  крайне  высоко.  Сложнейший  сельскохозяйственный агрегат ничего здесь не стоил по сравнению с обыкновенной лопатой,  потому что лопату, если она сломается, можно починить, а его - нельзя. Некому.

   Он вспомнит, как встретила его в тот день Паула, как  пришла  одной  из последних, как смотрела  с  уже  устоявшейся  угрюмостью,  как  напряженно помахала ему рукой.

   (Когда-то, во время пустячного разговора, он сказал ей:

   - Я, девочка, полностью тебя понимаю. Никакая ты не загадка.

   - Тогда скажи, о чем я сейчас думаю?

   Тут не только вызов был, он это понял потом, - она  надеялась,  что  он угадает, может быть, больше всего  на  свете  ждала,  что  угадает.  Он  и угадывать не стал, отшутился.)

   И вспомнит отчаянное чувство вины перед ней,  и  злость  свою  на  нее, злость  за  то,  что  когда-то  поддался  на  ее  уговоры   и   согласился перечеркнуть все свои планы, сломать жизнь, но потом  ни  минуты  об  этом серьезно не думал,  все  оттягивал  -  как-нибудь  обойдется.  А  она  все понимала и не напоминала  об  обещаниях,  только  поугрюмела  и  перестала говорить про любовь - делай что хочешь, мне все равно.