Спор ни к чему не приводил, да и не мог привести, спор выдыхался, а Косматый давил, давил, и от двери уже неслись угрозы. Лицо Косматого стало огромным, некуда было деться от его бычьего взгляда, буря проникала в самую кровь и не давала сосредоточиться.

И наступил момент, когда Молодой перестал спорить, перестал хвататься за голову и бить кулаками по столу, когда он закрыл глаза и устало проговорил:

- Не понимаю, зачем все это? Не понимаю. Я здесь ни при чем, зачем вы мучаете меня? Зачем, когда все и так ясно - через неделю придут корабли и переправят вас на Землю, на Куулу, на Париж-100, куда угодно.

- Неужели ты не понял, Лисенок, что мы никуда не уйдем отсюда?

- Вас не спрашивают, вам даже не приказывают, вас просто заберут отсюда, хотите вы этого или нет.

- Лисенок, силой от нас ты ничего не добьешься. Мы не те люди.

- Не я. Земля. Вы ничего не сможете сделать. Сюда прядут корабли...

- А мы их не пустим!

Все одобрительно зашумели: еще чего, пусть только сунутся! Пусть у себя приказывают. Здесь им не Земля!

Молодой слабо усмехнулся.

- Каким образом?

- Увидишь, Лисенок. Скажи им всем: мы будем драться. Скажи: мы умеем.

Среди всеобщего гама Молодой вдруг вскинулся, встал, впился в Косматого удивленным взглядом.

- Я понял! Я только что понял. Вот! - сказал он громко и резко, потом повернулся к поселенцам. - Вот те слова, ради которых он меня изводил. Слушайте! Весь этот разговор - провокация, ну конечно, и главарь ваш поэтому провокатор! Ему нужно одно - остаться вожаком. А на Земле он не сможет этого сделать. Он хочет остаться здесь, пусть через кровь, но только здесь, он же не меня уговаривал - вас! Ему нужно, чтобы вы дрались за него!