Мышцы ее лица непроизвольно сжались, выдавливая из специальной ямки в лобной кости горючие слезы, искавшие выход наружу. Поползли вниз уголки губ. Собралась в гармошку кожа на переносице.

Но оплакивание невеселой бабьей доли прервал зычный голос Борюсика. К своему изумлению, Ирина Дмитриевна безошибочно распознала в нем некие игривые нотки, воркующие обертончики, сигнализирующие о готовности мужа предаться любовным утехам.

– Ирочка, ты не очень спешишь? Может, задержишься на полчасика?

Вообще-то Ирина Дмитриевна Славина, администратор бойкого привокзального рынка, не любила опаздывать на работу – все самые важные события происходили там, как правило, утром. Однако, как женщине, ей именно сегодня было необходимо ощутить себя желанной, кому-то нужной, хотя бы и опостылевшему Борюсику. И она отозвалась не без томности:

– Ну ты, блин, снесся! Раньше нельзя было сказать? Я уже и морду накрасила…

– А мы аккуратненько…

С этими словами в спальне материализовался Борюсик, голый и мокрый после утреннего душа. Это была традиционная прелюдия. Раз в месяц, обязательно утром и обязательно голый, пятидесятилетний Борис Петрович Славин изъявлял желание пошалить. С годами это однообразие приелось, набило оскомину. Но привередничать, особенно теперь, со стороны Ирины Дмитриевны было бы непростительной глупостью.

Прекратив гипнотизировать свое полуодетое отражение, она оторвалась от зеркала и всем корпусом развернулась к Борюсику, даря ему призывный взор под кодовым названием «особый безотказный».

Посапывая от нетерпения, он умело избавил супругу от всего лишнего, обслюнявил ей оба соска и увлек в гостиную, на заранее приготовленный стул, выдвинутый на середину комнаты. Начиналась не лучшая, но обязательная часть программы. Расслабься и дай мужу получить удовольствие. Потом поднатужься и сама получи удовольствие от расслабленного мужа. Брачная традиция.