У кинотеатра "Космос" Тукин был без четверти семь. Люда, разумеется, еще не появилась. Прохаживаясь, Тукин поглядывал на площадь, где все двигалось и шумело, где люди, машины, трамваи пульсировали в бесконечном водовороте, который вот-вот должен был вынести к нему девушку с близоруким прищуром зеленоватых глаз. Шли, однако, минуты, а девушки не было. "Интересно, - подумал Тукин. - Опоздание - это свойство или тактика женщин?"

Без трех минут семь. Недоумевая все сильней, Тукин достал билеты, чтобы проверить время сеанса. И обомлел: билеты были оборваны рукой контролера!

Еще не веря себе, он перевернул синие листочки. На обороте стояло одиннадцатое число.

Гул площади оборвался, и люди, машины поплыли перед Тукиным, словно лента с выключенным звуком.

Он не помнил, как добрался домой, там он сбросил пальто и, не чувствуя сердца, повалился на диван.

Неподвижно уставясь в потолок, он долго пытался восстановить вчерашний - каким бы он там ни был по счету - день. Вчерашний, позавчерашний, позапозавчерашний... С той лихорадочной потерянностью, с какой заблудившийся путник рыщет взглядом по сторонам, Тукин растерянно пытался сориентироваться во времени.

Но чем глубже он всматривался в прожитое, тем оно все более осреднялось, образуя как бы один нескончаемый день. Утром в будни всегда звонил будильник. Тукин вставал, механически готовил завтрак, брился, одевался, шел к остановке, где всегда была тьма таких же, как и он, служащих. Вся разница состояла лишь в том, что иногда кофе убегал, а иногда нет, иногда на улице лил дождь, а иногда светило солнце, иногда удавалось втиснуться во второй автобус, а иногда только в четвертый. Но само это разнообразие повторялось так часто, что уже не было разнообразием.

Работал он в организации, которая издавна обеспечивала выпуск, в сущности, одних и тех же металлоконструкций, хотя уже который год речь шла о коренной модернизации. Но внедрение новой техники затягивалось, а те изменения, которые все же осуществлялись, непонятно почему давали почти прежний результат.