- Может быть, мы и бессильны что-либо сделать, - сказал Ингольд, устраиваясь в кресле. Он сложил руки, но взгляд его оставался напряженным.

- Я не смирюсь с этим.

- Возможно, тебе придется.

- Это неправда. Ты знаешь, что это неправда.

- Человечество спаслось от Тьмы тысячи лет назад, - тихо сказал колдун, отблески света причудливо скользили по тонким морщинам его обветренного лица. - Что же до того, как они сделали это, - может, они сами не вполне понимали, как все произошло; в любом случае никаких свидетельств мы не нашли. Мое могущество бессильно против Дарков, потому что я не знаю их, не понимаю ни их сущности, ни природы. Они обладают силой особого рода, Элдор, очень отличающейся от моей, выше возможностей любого человека-волшебника, кроме, может быть, Лохиро, Главы Совета Кво. Все, что случилось во время нашествия Тьмы три тысячи лет назад, когда они в первый раз поднялись, чтобы опустошить землю, ты знаешь все это не хуже меня.

- Знаю это? - Король горько засмеялся, глядя на колдуна. Его глаза потемнели от воспоминаний. - Я помню это. Я помню это так ясно, будто все произошло со мной, а не с моим предком, - он резко шагнул, полы его плаща взметнулись и опали, как крылья гигантской черной птицы. - И он тоже помнит, - он указал рукой на колыбель, огромная черная тень руки на стене протянулась к спящему ребенку. - Эти воспоминания похоронены в глубине его детского сознания. Ему едва исполнилось шесть месяцев - шесть месяцев! - а он просыпается, плача от страха. О чем может быть этот детский сон, Ингольд? Ему снится Тьма. Я знаю.

- Да, - согласился колдун. - Тебе тоже снилось это. Твоему отцу никогда. По правде сказать, сомневаюсь, что твой отец вообще чего-нибудь боялся.