- У тебя есть, на чем писать?

Неожиданный вопрос, но Мартина уже ничего не удивляло. Особой боли он пока не чувствовал, но все происходящее казалось горячечным бредом.

- Там… В ранце.

Вскоре в его руках оказалась старая записная книжка и наполовину исписанный карандаш.

- Напиши о том предмете, что ты носишь на груди. - Оборотень присел возле него. - А я помогу тебе собраться с мыслями.

Он положил руки на голову человека. Сознание Мартина прояснилось, боль ушла. Он посмотрел в странные глаза пришельца.

- Откуда ты об этом знаешь?

- Знаю. - Просто ответил тот.

И он написал. То о чем не знали даже самые близкие друзья, то что он всю жизнь хранил в глубокой тайне.

- Ну, вот и все. - Незнакомец взял из его рук исписанный лист бумаги. - Теперь тебе пора.

- Один вопрос. - Остановил его Мартин. - Что там на той стороне?

Оборотень улыбнулся.

- Жизнь.

Черт бы побрал эти телефоны, особенно когда они звонят в самую рань, когда сон особенно сладок. Но так уж устроен мир, бутерброд падает маслом вниз, если должно случиться что-то плохое оно обязательно случается, а телефон будит тебя именно тогда, когда ты видишь, возможно, самый прекрасный сон в своей жизни.

Титаническим усилием воли Шерман заставил себя подняться и открыть глаза. Около пяти часов утра, никак не больше. Чувство времени у него было всегда отменное, так что и на часы глядеть не было смысла. Светать едва начало, значит, только-только закончился комендантский час, и подключили связь. Кому-то очень не терпится нарваться на грубость.

- Да. - Голос спросонья хрипел и казался чужим.

- Шер это Трэт. Надо поговорить, если ты еще в деле.

Вот так. Ни тебе доброго утра, ни здравствуй. Какая радость, объявился Трэт, давно не виделись. Впрочем, с того времени, когда они встречались, и в самом деле прошла целая вечность, и сказать что он сильно скучал, было бы явным преувеличением.