— Хорошенький подход, — оскалился волк. — А ты не думал, что этого «после» может и не быть.
— Это почему?
— Потому, что некому будет объяснять нежданно свалившиеся на голову чудеса. Человечество исчезнет как вид.
— Очередной конец света, — махнул рукой маг. — Сколько их было на протяжении тысяч лет, что люди живут в этом мире? Каждый десяток лет находиться очередной пророк, объявляющий о том, что это случиться в ближайший понедельник. Должно произойти нечто большее, чем ядерная война, чтобы нас не стало. Если ты, конечно, понимаешь, о чем я говорю. А уж о такой мелочи как приход в наш мир магии и некоторых проблемах с техникой и электричеством по ночам, я вообще умолчу.
— Ты действительно веришь, в то о чем говоришь? — оборотень в упор смотрел на Винсента, словно стараясь заглянуть тому в душу.
Маг поежился. Да, он не верил в это. Он знал, что человечество последние несколько десятков лет находиться на грани выживания. И что достаточно небольшого толчка, чтобы все то, что с таким трудом поднято после войны вновь обратилось в прах. Знал, но боялся признаться в этом даже себе.
— Я скажу тебе, что такое Тьма, — будто чеканя слова, и не сводя с него глаз, продолжил Идлейн. — То, что вы называете этим, словом — кровь моего мира. Вы бездумно пользуетесь этой силой, а тем временем мой мир умирает.
— Честно сказать, — смело перебил Винсент собеседника. — По большей части приход Тьмы доставляет нам больше неприятностей, чем какой-то пользы. Мы просто приспосабливаемся под меняющийся мир. Хотя мне как магу уже тяжело было бы жить без этой силы. И потом не наша вина, что так случилось.