Трое всадников не спеша, практически шагом двигались по почти полностью заросшей травой тропе. Лошади ступали совершенно неслышно, и со стороны могло показаться, что это три призрака плывут через лес в предрассветном тумане. Но призраки не сжимают настороженно оружия.

Один из группы, тот, что ехал чуть впереди своих товарищей, держал поперек седла длинный лук прекрасной валдейской работы. Одет он был в потертые кожаные доспехи и украшенный позолотой стальной нагрудник. Шлем он не носил, открывая свежему утреннему ветерку густую светло-русую шевелюру. Загорелое лицо гладко выбрито.

Двое других, бок о бок следовавшие за ним, являли собой совершенно не сочетающуюся пару. Один из них, что повыше, вообще не носил доспехов. Его просторная белоснежная рубаха была заправлена в черные узкие брюки. Широкий пояс перехватывал узкую талию, на ногах – щегольские узконосые сапоги. Массивная серебряная заколка в виде головы птицы удерживала тонкий плащ. Оружия тоже не было видно.

Другой, короткостриженый крепыш, носил полные латы. Судя по виду наездника, он давно свыкся с такой экипировкой, и ни их вес, ни определенная скованность движений его ничуть не беспокоила. Шлем он тоже снял, открыв на всеобщее обозрение густую черную бороду, из-за которой практически не было видно лица. Он небрежно поигрывал тяжелым боевым молотом, подозрительно осматриваясь вокруг. Наконец ему надоело затянувшееся молчание, и он окликнул спутника, едущего первым:

– Долго еще, Дивс? Мне уже порядком опротивели здешние красоты.

Тот, к кому он обратился, оглянулся на своего угрюмого товарища и, улыбнувшись одними губами, ответил:

– Не ворчи, Годжерт, еще четверть часа – и мы будем на месте. Мне самому не очень по душе Истинные, но, как утверждает наш друг Солерайн, это вопрос жизни и смерти нашего мира. Хотя я и не очень верю, что несколько человек могут что-либо изменить в целом мире, будь они хоть полубогами.