– Хорошо сделаны, – одобрительно заявил он, покачивая часы на ладони. – Изящно.

– Магия? – полюбопытствовал я.

– Да нет, и не пахнет… Сашка, ты их открывал?

– Нет.

Витька порылся в столе, достал тонкую отвертку. Задум– чиво посмотрел на часы, и поддел заднюю крышечку. Та, щелк– нув, отвалилась.

– Осторожно-осторожно! – заволновался Луи Иванович.

Мы склонились над часами.

Внутри они были заполнены крошечными детальками, соеди– ненными совсем уж тонкими проводочками. Я углядел что-то, напоминающее резистор, но больше знакомых элементов не было. Крошечная металлическая таблеточка, занимавшая чуть ли не треть объема часов, почему-то вызвала живейшее любопытство Корнеева. Он потрогал ее пальцем и заявил:

– Батарейка. Слабенькая. Одна десятая ампера.

Мы стали изучать часы дальше и обнаружили на крышке надпись, из которой следовало, что сработаны они в Гонконге.

– Ничего не понимаю, – признался я. – С каких пор в Гонконге такое делают?

– Да, это тебе не дублей пугаться, – признал Витька. – Слушай, а ведь если на таких деталей ЭВМ собрать, так она в чемодан влезет.

– Брось. Еще шкаф для устройства памяти потребуется!

– Может быть… – Корнеев уселся на стол. – Луи Ивано– вич… вы никому про эту штуку не говорили?

Седловой покачал головой.

– Только Саше. Он все-таки специалист. Я-то больше по старинке… полихордальные передачи, темпоральные фрикцио– ны… электроникой не балуюсь.

– А не могло ли такое случиться, – предположил Витька,

– что некто, пользуясь вашей машиной времени, добыл это уст– ройство из мира вымышленного будущего?

Луи Иванович потер затылок.

– Сомнительно, коллега. Крайне сомнительно. Товарищ Привалов это будущее наблюдал собственными глазами… оно крайне разрежено и малореально. Предметы оттуда не возьмешь, сразу дематериализуются.