– Мир не может быть построен так, как вы мне сейчас расс– казали, – говорит абориген. – Такой мир может быть только придуман. Боюсь, друг мой, вы живете в мире, который кто-то придумал – до вас и без вас, – а вы не догадываетесь об этом…
По замыслу авторов эта фраза должна была поставить пос– леднюю точку в жизнеописании Максима Каммерера. Она должна была заключить весь цикл о Мире Полудня. Некий итог целого мировоззрения. Эпитафия ему. Или – приговор?
Я рассказал здесь эту историю потому, что она пришлась к слову: еще один пример к вопросу о материализации придуман– ных миров. Причем не только пример, но, если угодно, и – не– кий материал для игры воображения и для размышлений о том мире, в котором приходится существовать нам с вами.
Санкт-Петербург март 1996 г.
Сергей ЛУКЬЯНЕНКО
ВРЕМЕННАЯ СУЕТА
ПОЧЕМУ Я ЭТО НАПИСАЛ…
Если честно – то все мы начинали именно с этого. Про– должали, дописывали (в уме, или на бумаге) свои любимые кни– ги, воскрешали погибших героев и окончательно разбирались со злом. Порой спорили с авторами – очень-очень тихо. А как же иначе – литература не футбол, на чужом поле не поиграешь.
Где-то в глубинах письменных столов, в компьютерных ар– хивах, просто в уголке сознания, у каждого писателя, навер– ное, спят вещи, которые не будут изданы. Потому что писались они для себя, как дань уважения авторам, любимым с детства. Нет в этом большой беды для читателей – подражание не может стать лучше оригинала. И всем нам хочется быть не «последо– вателями Стругацких» или «русскими Гаррисонами и Хайнлайна– ми», а самими собой. Но как здорово, что дана была эта воз– можность – пройти по НИИЧАВО, увидеть Золотой Шар, побывать в Арканаре! Андрей Чертков, придумавший и осуществивший эту идею, Борис Стругацкий, разрешивший воплотить ее в жизнь, подарили нам удивительное право – говорить за чужих героев. Хотя какие они чужие – Быков, Румата, Рэд Шухарт, Александр Привалов… Они давным-давно с нами, без них мы были бы сов– сем другими. И всегда хотелось встретиться с ними еще раз.