– Привалов слушает, – поднимая трубку, сказал я. Очень хорошим голосом, серьезным, уверенным, и в то же время уста– лым. Сотрудника, отвечающего таким голосом, никак нельзя послать на подшефную овощную базу, или потребовать сдачи квартального отчета об экономии электроэнергии, перфокарт и писчей бумаги…
– Что ты бормочешь, Сашка! – заорали мне в ухо так сильно, что на мгновение я оглох. – …рнеев говорит. Слы– шишь?
– А… ага… – выдавил я, отставляя трубку на расстоя– ние вытянутой руки. – Ты где? У Ж-жиана?
– В машинном зале! – еще сильнее гаркнул из трубки гру– биян Корнеев. – Уши мой!
На мгновение мне показалось, что из трубки показались Витькины губы.
– Дуй ко мне! – продолжил разговор Корнеев.
В трубке часто забикало. Я с грустью посмотрел на «Ал– дан» – машина перезагрузилась, и сейчас тестировала системы. Работать хотелось неимоверно. Что это Корнеев делает в ма– шинном? И как сумел дозвониться? Я скосил глаза на телефон, потом, по наитию, на провод. Телефон был выключен из розет– ки. Сам ведь его выключил утром, чтобы не мешали писать программу.
– Ну, Корнеев, ну, зараза… – с возмущением сказал я.
– Дуй в машинный…
Я с мстительным удовольствием подул в микрофон.
– Привалов! Как человека прошу! – ответила мне трубка.
– Иду-иду, – печально сказал я, и отошел к «Алдану». К Витькиным выходкам я привык давно, но почему он так упрямо считает свою работу важной, а мою – ерундой? На мониторе «Алдана» тем временем мелькали зеленые строчки: