— Да, — проронил Джил, — а газеты побранивают и подбадривают тебя... — Когда падает в перестрелке очередной труп, настроение быстро меняется, мой друг. А трупы, похоже, будут. Перед нами мир, в котором уличные убийцы лишь выполняют волю боссов. В Чикаго состоялось важное совещание... Оказывается, Манхэттен до сих пор не может уйти из-под обстрела и не обнаружил противника.

— И теперь Департамент полиции будет выполнять роль телохранителей.

— Похоже на то, — согласился Лонг.

— Интересный поворот — полиция охраняет гангстеров!

Лонг усмехнулся и взглянул на Джила.

— Единственное, чему можно порадоваться, так это, что ты не участвуешь в деле. Конечно, все это неприятно, но думаю, что скоро все кончится. Если бы ты занимался этим делом, тебе тоже было бы не по себе.

— Я не так уж плох, капитан.

— Да, возможность кровопролития никогда не останавливала тебя, это я знаю.

— Сколько раз я ошибался?

— Очень редко.

— И никогда по-крупному.

— Да. Что нам об этом спорить?

— Есть разные способы делать свое дело, — заметил Джил. — Правильный способ, неправильный и свой собственный.

— Это тот самый способ, который выбрала другая сторона.

— Конечно.

Капитан вытер салфеткой губы, встал и протянул Джилу руку.

— Мне нужно идти. Увидимся в конце недели.

— Решено.

Без четверти шесть Джил Берк отпер дверь своего жилища, вошел и закрыл дверь за собой. Раздевшись, он включил выпуск теленовостей, затем открыл тайник в ножке письменного стола. В нем находились три пистолета. Он молча осмотрел их и вернулся к телевизору. В восемь он выключил телевизор и отправился спать.

Глава 2

До этого совещания никто, кроме Марка Шелби, не встречался с французом.

Франсуа Бердун был специальным уполномоченным, агентом главы организации, «мясником», не отвечающим ни перед кем, телохранителем трех человек, контролировавших сложную машину невидимого третьего правительства. Он был человеком, само присутствие которого нагоняло страх. Но с другой стороны, он был средним, неприметным в толпе человеком с приятными манерами, любивший, чтобы его звали просто Фрэнком.