– Где?

– Да вон же, в маскировочной пене.

Черт, со вкусом прячут... Но и эти под охраной. Часовые тоже неслабо зашифровались, под раскуроченным оружейным транспортером, но штыки, штыки вас выдают, ребята!

Сглазил я их. Стоило мне открыть рот, чтобы сказать «Мне пора; счастливо оставаться, сержант», как шесть ревущих гигантов выросли от земли до самого солнца. Транспортер поднялся в воздух, рассыпая обломки и калеча часовых. Хлопья пены, сорванной с флуггеров, брызнули веером, вызывая смутные воспоминания о диковинных водяных шутихах, виденных мною в Петергофе на грани между младенчеством и детством.

И прямо из черного дымного морока, из вихревого роения ледяных искр, впритирку разминувшись с падающим транспортером, явился невиданный флуггер!

Две пары плоскостей были поставлены буквой «К» – как пилоны маневровых двигателей авианосцев типа «Римуш». Вертикальное оперение отсутствовало. Имелась маленькая носовая плоскость, но несоизмеримо более изящная, чем «лопата» на «Дюрандале».

Флуггер нес типовой матово-черный космический камуфляж, но умудрился так обгореть, что весь пошел неряшливыми серыми полосами – из-под многослойных напылений вылез некрашеный титанир.

Единственными приметами госпринадлежности были крошечный триколор и желтый тактический номер российского образца: «109».

«Что за чудо-юдо?»

По моим представлениям, подобных машин не существовало ни в металле, ни на бумаге. Истребитель нового поколения «Громобой», эскизные рисунки которого нам показывали в Академии, не имел с этим четырехкрылым серафимом ничего общего.

Меж тем шасси были выпущены. Машина стремительно снижалась, целя наискось через главную ось летного поля.

«Разобьется!»

Обе составляющие его скорости – и горизонтальная, и вертикальная – были пугающе велики. Но даже если шасси выдержит – ему не хватит бетона, чтобы погасить скорость! Нормальные люди вдоль поля садятся, а не поперек...