- Но сегодня моего человека слегка порезали, - продолжил я.

Ястреб деловито сунул руки в карманы и уселся поудобнее.

- И это усложняет дело. Я, конечно, и не рассчитывал, что он заберет все сразу, но, по крайней мере, он мог вывести меня на людей, которым бы это было под силу.

- Сегодня я буду на приеме, - он умолк, обгрызая остатки ногтя на мизинце, - где ты наверняка сможешь их продать. На "Вершине Башни" Алексис Спиннел устраивает большой прием в честь Регины Аболафии.

- На "Вершине Башни"?..

Да, давненько я не общался с Ястребом. "Адская кухня" - в десять; "Вершина Башни" - в полночь...

- Я там буду из-за Эдны Сайлем.

Эдна Сайлем - старейшая Певица Нью-Йорка.

Имя сенатора Аболафии в тот вечер уже мелькало надо мной световой полосой. И кроме того, в памяти всплыло имя Алексиса Спиннела; в одном из бесчисленных журналов, прочитанных мною от корки до корки в дороге с Марса, оно было связано с чертовски крупной суммой денег.

- Ну что ж, я с удовольствием повидаю Эдну еще разок, - небрежно бросил я. - Хотя она меня наверное не вспомнит.

Еще в самом начале знакомства с Ястребом я понял, что Спиннел и люди его круга, ведут некую игру. При этом победителем из игры выходит тот, кому удается собрать под одной крышей как можно больше городских Певцов. В Нью-Йорке всего пять Певцов (он на втором месте с Лаксом, что на Япетусе). А на первом месте по количеству Певцов - Токио, там их семеро.

- Прием с двумя Певцами?

- Скорее с четырьмя, если... там буду и я.

На бал в честь вступления мэра в должность приглашено четверо.

Я удивленно приподнял бровь.

- Эдна должна сообщить мне Слово. Сегодня ночью оно меняется.

- Ладно, - сказал я. - Не знаю, что там у тебя на уме, но я готов.

Я захлопнул портфель.

Мы побрели обратно, в сторону Таймс-сквер. Когда мы дошли до Восьмой авеню и первого пластиплекса, Ястреб остановился.