В ярко-освещенном вагоне мы уселись на длинное сиденье: Ястреб сложил руки на коленях и закинул ногу на ногу. Толпа пестро разодетых бездельников шумела и тыкала в сторону Певца пальцами, стараясь, чтобы он этого не заметил. Ястреб вообще на них не смотрел, а я старался, чтобы никто не заметил, что я смотрю.

Что-то темное промелькнуло в окне.

Под вагоном загудело.

Накренилось.

Встряхнуло; мы выехали на поверхность.

Город примерял свои усыпанные блестками наряды и выбрасывал их за деревья Форт-Трайона. Внезапно в окне напротив что-то засверкало. Понеслись вихрем балки станции. Мы вышли на платформу. Моросил дождь. Вывеска гласила:

СТАНЦИЯ "ДВЕНАДЦАТЬ БАШЕН".

- Знал бы, что буду не один, велел бы Алексу прислать за нами машину. Я ведь не обещал ему что точно приду.

- А все-таки, удобно ли мне там появляться?

- Разве ты там не бывал до этого вместе со мной?

- Да, как-то раз было дело, - сказал я. - И все же, как по-твоему...

Он бросил на меня уничтожающий взгляд. Пожалуй, Спиннел в любом случае будет страшно рад Ястребу, притащи тот с собой хоть целую шайку настоящих чумазых бродяг, - Певцы славятся подобными проделками. Одним приличным вором больше, одним меньше - Спиннел все равно будет оставаться в тени. С одной стороны в город врезались скалы. Слева, за воротами, к первым башням подступали сады. Двенадцать громадных роскошных небоскребов угрожающе тянулись к низким облакам.

- Ястреб, Певец, - представился Ястреб в микрофон на воротах. Л_я_з_г_, тик-тик-тик, _л_я_з_г_. Мы пошли по тропинке, ведущей к нескончаемым стеклянным дверям.

Компания мужчин и женщин в вечерних туалетах выходила нам навстречу. Они завидели нас издали, три ряда дверей - не помеха. И я заметил, с каким презрением они разглядывают непонятно как пробравшегося сюда беспризорника (на минуту мне показалось, что я вижу среди них Мод в ее узком платье из выцветшей ткани, однако она отвернулась; под вуалью ее лицо было цвета жареного кофе).