- Позволите взять вашу куртку? - подобострастно предложил Алексис.

А вот это уже говорило о том, что Ястреба он знает не так хорошо, как пытается всем показать. Но отдам должное, у него, похоже, хватило чуткости, чтобы по вспыхнувшим в глазах Ястреба ледяным искоркам сообразить, что самое лучшее - тут же об этом предложении забыть.

Улыбнувшись, он кивнул, - (собственно, лучшая из возможных реакций) и мы двинулись к гостям.

Первой, кого я узнал, была Эдна Сайлем; она, чуть наклонившись вперед, восседала на полупрозрачном надувном матрасике и - естественно говорила о политике. Слушатели покорно внимали. Эдна успешно борется с возрастом, - подумал я, и впрямь: тусклое серебро волос лишь облагородило ее, а медь голоса осталась медью. Разве что руки, сжимающие наполненный бокал, морщинистые и предательски немолодые, нарушали очарование. Но тем убежденнее звучали ее суждения. Успел я заметить с дюжину лиц, делающих популярными журналы, музыку, ведущего театрального критика и даже математика из из Пристона, который, как поговаривали, разработал теорию "кварков/квазаров".

Чуть в стороне - но вовсе не незаметная - стояла... - нет, назвать ее женщиной я бы не смог. Сенатор Аболафия, самый вероятный кандидат на пост президента, мать-наставница "новых фаши". Скрестив руки на груди, она внимательно слушала Эдну - та уже полностью подавила спорящих и лишь один чрезмерно уверенный в себе юноша с воспаленными подпухшими веками (похоже, он недавно вставил бифокальные линзы) решался вставить реплики в торжествующий монолог престарелой валькирии.

- Но, миссис Сайлем...

- Однако следует помнить, миссис Сайлем...

- Миссис Сайлем, я тоже интересовался статистикой и...