— Нет, не глупее. Но, как любое искусственное творение, она имеет свои недостатки. Машина не может постичь внутренней красоты, как выразились бы земляне, души объекта.

Аквилон загоготал:

— Бесподобное выражение! Ты слышал, Зют?! Душа объекта!

— Может быть, я не очень удачно выразился, — в механическом голосе появились смущенные интонации, — но суть моей мысли такова. Кибернетический мозг раскладывает объект на определенные параметры: химико-физические, биологические и так далее. Этот процесс механистичен, объект теряет свою целостность, свою красоту, заложенную в него изначально. Полагаю, рано или поздно наша цивилизация придет к тому...

— Послушай, старина, заткнись! — предложил Зют, которого начал утомлять этот научный диспут. — Просмотри содержимое их музеев, и давай прощаться с этой очаровательной планетой.

— Эй, кэп! — Аквилон игриво подмигнул коммодору. — А как насчет того, чтобы подцепить парочку местных красоток?!

— Запрещено инструкцией, — флегматично ответил Зют, добавив: — И потом, это займет два лишних дня.

— Зануда! — пробормотал астронавигатор, впрочем и не ожидавший иного ответа. Повернув голову к монитору, Аквилон приказал: — Ну, давай, Умник! Показывай свои музеи!

Монитор высветился мягким светом, замелькали проекции изображений, именуемых картинами. Время от времени компьютер сообщал, где находится тот или иной объект и кто является его творцом. Прадо, Лондонская национальная галерея, Метрополитен, Лувр, Эрмитаж; Ван-Гог, Тициан, Дали, Рубенс, Сезанн, Рафаэль, Сислей... Гипнотизирующий круговорот красок... Словно качание маятника — вправо-влево, вправо-влево. Прошло немного времени, и Зют смежил веки, уронив голову на плечи. Аквилон завороженно смотрел в одну точку где-то над монитором. Летели мгновения, последние мгновения на орбите странной голубой планеты. Вскоре компьютер исчерпает запас информации, коммодор отзовет разведывательные зонды, и корабль исчезнет в черном небытие Вселенной. Скоро...