Ездигерда будто передернуло. Но он совладал со своими эмоциями или же только сделал вид, что совладал.

Что ни говори, но правитель не должен показывать своим поданным, какие чувства и сомнения одолевают его.

— Я и слышать ничего не желаю о Зулгайене! — едва не срываясь на крик, отозвался Ездигерд. Глаза его гневно сверкнули.

Ассинджа, недоумевая, глядела на правителя.

— Меж твоих подданных не найдется человека, которому ты смог бы доверять больше, нежели Зулгайену, — уверенно произнесла она. — Ты всегда признавал это.

Зулгайен предал меня, — жестко сказал Ездигерд.

— Нет же! — в сердцах воскликнула Ассинджа. — Кто угодно, только не он!

Ездигерд выдавил из себя хриплый смешок.

— Твой драгоценный муж продался вендийцам. И вовсе не в темнице он сейчас, а в палатах королевского дворца в Айодхье. Ты пришла ко мне просить за него. Только вот сам Зулгайен, в объятиях вендийских девок, давно уже позабыл о тебе!

— Это неправда!

Правда — то, что он предал тебя, равно как и меня, — холодно произнес Ездигерд.

Ассинджа, отрицая, покачала головой.

— Зулгайен верен…

Но она не успела договорить — правитель резко перебил ее.

— Верен?! Да что женщина может знать о верности?! — из его горла вырвался горький смех.

— А что можешь знать о верности — ты?! — твердым голосом спросила Ассинджа.

Ездигерд почувствовал, как что-то сильно сдавило ему сердце.

— Нет! Я знаю, это не Зулгайен продался вендийцам, — решительным тоном продолжала Ассинджа. — А ты… ты — жрецам!

— Прочь с моих глаз! — не выдержав, закричал Ездигерд. — Не то я отправлю тебя на виселицу!