— Эта песня была о последних героях! — Убедительного возражения не получилось, но папа все равно нахмурился.

— Не может того быть!

— Может! — обиженно заспорила я. Это звучало как-то по-детски, но моя уверенность о героях была полноценной.

— Том! — властно позвал герцог Фунтай. Мальчик-грум мгновенно спрыгнул с телеги и догнал своего господина.

— Да, милорд? — вежливо поинтересовался он, на ходу перепрыгивая мелкие лужицы на дороге. Грязь мгновенно забрызгала его темно-зеленые штанины.

— О чем была песня, Том? — вопрос отца мог показаться глупым, но ответ помог бы решить наш шуточный спор.

— О молодой пастушке, — смущенно заявил мальчик и запунцевел.

Лицо герцога вытянулось от удивления, и взмахом руки он отпустил слугу. Вцепившись в поводья, мужчина осторожно подвел пегого мерина к телеге арфиста. Менестрель поднял свой тусклый взгляд, и слабая улыбка появилась на его испещренном морщинами лице.

— Арфист, что за песню ты сыграл? — Легкое раздражение послышалось в голосе герцога. То ли он злился на музыканта, то ли на самого себя, понять было достаточно сложно.

— О, герцог Фунтай, я не знаю, о чем была эта песня! — заявил старик, довольно почесывая свою короткую седую щетину. Мой отец слегка опешил, и конь под ним начал нервно фыркать.

— Что ты имеешь в виду, менестрель? — тихо поинтересовалась, когда поняла, что отец все не находиться с вопросом.

— Я играл эту песню для себя. А то, что услышал тот или иной человек, не моя проблема! — заявил мужчина и стал бережно перебирать струны своей арфы.

— Как твое имя? — неожиданно спросила я.

— Онливан, моя леди, — почтительно кивнув, сообщил менестрель. В глазах старика плясали задорные искорки, и я никак не могла взять в толк, чему он так радуется.

— Ну что ж, Онливан, не знаю, куда подевался мой старый менестрель, но вы превзошли его во всех своих талантах! Я благодарен вам за вашу музыку, — вежливо сказал герцог и, пришпорив коня, отъехал немного влево от телеги, погруженный в собственные мысли.