– Можете идти, – сказал Скотт лансерам и махнул в сторону выхода из зала.

– Налей еще! Скотт! Еще налей! И… еще один чертов бокал!

– Слушаю, мой маршал.

На улице уже стемнело, это случилось раньше и быстрее, чем предполагали лансеры. По всему лагерю разожгли жаровни, они мерцали в сумерках, словно упавшие на землю звезды. Герлах с Волленом присоединились к Траксу и Фриделу. Было слышно, как солдаты в лагере распевают походные песни.

– Знаменосец!

Скотт подозвал их к входу в зал и передал Герлаху конверт с сургучной печатью.

– Передай своему капитану, пусть выступает как можно быстрее. Вашему отряду приказано занять позиции на правом фланге. Я указал место на карте. Заливные луга к востоку от города, будете подкреплением полка Санизы.

– Кого?

– Маршал желает, чтобы с местными соединениями выступали сильные отряды демилансеров.

– С кислевитами? Очень хорошо, – сказал Герлах, хотя подобная перспектива была ему не по душе.

– Выдвигайтесь и занимайте позиции. И поторопитесь. А потом маршал ждет вашего капитана с докладом. Мы ожидаем нападения не раньше чем через три дня, но вы должны быть готовы. Чем раньше, тем лучше.

– Выезжаем прямо сейчас, – сказал Герлах и, выдержав паузу, добавил: – А маршал… с ним все в порядке?

– Он пьян, – просто ответил Скотт.

– Он так… всегда?

– Нет, – сказал адъютант – Он пьет, потому что ему страшно. Маршал прекрасно знает, что нас ждет.

– Не может быть, чтобы все было так плохо…

– Думаешь, не может? Ты когда-нибудь принимал участие в приграничных войнах, знаменосец?

– Нет.

– Тогда скажу прямо – ты ни черта об этом не знаешь.

В сгущающихся сумерках лансеры ехали на юг, за их спиной в лагере под Ждевкой отбивали дробь барабаны Империи. Опустилась ночь, вместе с ней полил дождь. Карлу Райнеру Воллену показалось, что сквозь затухающую дробь имперских барабанов, отбивающих вечернюю зорю, слышится гул иных барабанов.