– Детектив, вы думаете, его убили именно из-за этого письма?

Олаф неловко пошевелился на неудобном стуле.

– Мы проверяем все варианты, мадам. Могу ли я поработать с записной книжкой вашего мужа?

– О, но он сменил ее. Это была такая устаревшая модель... Мервилу, с его положением было просто неудобно появляться с ней на людях. Вы знаете, эти журналисты, они всегда обращают внимание на такие подробности, а потом...

– Куда он дел старую записную книжку?

Дама всплеснула руками и поправила и без того идеально уложенный локон.

– Боже мой, детектив, неужели вы думаете, что я обращаю внимание на такие мелочи? Может быть, он ее выбросил. Нет, скорее всего он ее отдал кому-то из служащих. Но может быть, и просто выбросил, если он был не в настроении.

Урссон прикрыл глаза и мысленно досчитал до десяти.

– Мадам, мне очень нужна старая записная книжка вашего покойного мужа. Именно та книжка, на которую он получил письмо с угрозой. Я очень надеюсь на вашу помощь следствию.

– Ну конечно же, детектив! - с энтузиазмом воскликнула она. - Я буду рада оказать вам любую помощь. Любую!

Олаф мысленно застонал.

* * *

Вызов застал Дамьена в кафе-автомате, оторвав от соевого бифштекса и кофе того же происхождения.

– Дами? - голос шефа звучал донельзя устало. - Как наш свидетель?

– Вероятнее всего, пустышка, если только парень не провидец. Видел в зеркале целую криминальную историю, но убивали там не сенатора, а бродягу. Я отправил его к информационникам, пусть Микки попозже заберет модельки...

– Хорошо, - перебил его Олаф. - Езжай в контору, у нас кое-что нашлось.

Дамьен с тоской заглянул в чашку с неприятного цвета бурдой, проходящей в меню под видом капуччино.

– Уже мчусь, шеф.

Микки развлекалась какой-то древней игрой, смысла которой Дамьен за два года службы уловить так и не смог. Обе руки в контроль-перчатках так и порхали по воздуху, строя замысловатые конструкции из разномастных деталек. Пестрые фигурки сыпались со всех сторон, поле поворачивалось быстрее, чем Дамьен мог уловить закономерность, от такого зрелища у него мгновенно начинали слезиться глаза. Миккин же рекорд длительности игры составлял 37 минут.