Дамьен выморгнул линзу, потрогал клипсу ассистента, но снимать не стал. Наклонился к сложенной одежде и едва не потерял сознание.

Шприц-пистолет со слабым щелчком отправил порцию транквилизатора в вену.

– Кого я вижу: Дами-динамит! - от полицейского фургона спешил кто-то из подстраховщиков. - Сколько трупов на этот раз?

– Всего один, - безмерная усталость медленно отступала. - Зато большой и красивый.

– Значит, можно выпустить и журналистку?

Парень широко улыбался. От фургона доносился возмущенный женский голос и успокаивающе рокотал мужской. Дамьен быстро оценил обстановку и благодарно взглянул на полицейского.

– Спасибо, приятель. К такому репортажу я, пожалуй, действительно не был готов.

Сержант за спиной хмыкнул.

По мостовой процокали каблуки. Высокая девица с фиолетовыми космами сверху вниз уставилась на Дамьена.

– Это вам так не пройдет, детектив Ли! Это называется ущемление свободного доступа к информации!

Дамьен невозмутимо застегнул куртку, ничуть не смущаясь тем, что лицо фурии маячило едва ли не над его макушкой.

– Боюсь, тебе рановато снимать стриптиз, детка.

Репортерша задохнулась от возмущения. Сержант довольно гоготнул.

Мальчишка уже пришел в себя. Он оказался немного младше, чем представлял детектив - лет семи. Мадам Лисовски рыдала, судорожно обняв сына, словно отпусти она его хоть на мгновение, и тот растает в воздухе.

– Офицер, - она задыхалась, голос срывался на шепот. - Вы просто не представляете... Я верила, что Тони... спасибо...

Неизвестно, что смущало его больше: недавняя тревога мадам Лисовски или ее теперешняя благодарность. Дамьен взъерошил мальчугану волосы. Наркотически сведенные в точку зрачки уставились на детектива, голос звучал замедленно, как во сне.

– Когда я вырасту, я тоже буду полицейским, как вы.