Ближайшим "баром" была студенческая забегаловка, официально именовавшаяся "Встреча", а в народе известная под названием "Трахнули по-быстрому". Но коктейли там подавали хорошие, почти правильные.

- И ты считаешь, что они, ну, эти зэчки, действительно обрели как бы... гармонию духа? - спросил Гена свою коллегу, осушив хайболл с "Кровавой Мэри".

- Хрень собачья! - авторитетно ответствовала Линда. - Я этой старой козе, самой главной, в глаза-то глянула. И знаешь, у меня такое ощущение было, будто она натуральная ведьма и жуткая сволочь, которой одно удовольствие притворяться этакой правильной, чистенькой, умненькой и благородной. Мне кажется, что все эти просветленные бабы мотают срок или за убийство или за что-нибудь похлеще. - Линда нервно глотнула поддельного айриш-крима и слегка поморщилась: изжога ей теперь гарантирована. Ладно, может, шеф вечерком шампанским угостит. В постели. Сукин кот.

- Что же может быть хлеще убийства? - усмехнулся Гена, возвращая Линду к разговору.

- Не знаю... А, ладно, пошли они к черту! Мы свое дело сделали. Если еще о каждой бабе, про которую я лепила репортаж, думать, моих мозгов не хватит.

- Это точно, - подколол Гена. - Зачем такой красивой да еще и мозги. Зато с ногами у тебя полный порядок. И с тем местом, откуда они растут.

- Паскудный козел, - без обиды в голосе сказала Линда. - Все вы, мужики, в одном месте клонированные. И все сволочи.

- А то, - усмехнулся Гена. - Ладно, завязывай пить. Поехали в студию, а то главный закатит истерику из-за того, что у нас простой.

И они вышли из бара, причем Линда, расплачиваясь, решительно оставила рядом с пустым бокалом подаренную ей фигурку крысы. Чем впоследствии и спасла свою молодую жизнь.

... А набеленные и насурьмленные по японским правилам женщины после ухода корреспондентов аккуратно прибрали комнату, умылись, сняли кимоно, оказавшись в арестантских робах с нашитыми номерами, и разошлись по камерам. Но прежде чем разойтись, они обменялись одним им понятными знаками, поклонились той, что называла себя Мумё, и сказали: